Летом, когда репертуарный театр закрывается на каникулы, на первый план театральной жизни выходит антреприза. Известные представители актерского цеха участвуют в самых разных постановках, успешно «срывая кассу». Одна из звезд российской антрепризы Елена Коренева, сыгравшая на днях вместе с Лидией Федосеевой-Шукшиной и Андреем Ташковым на сцене Театра эстрады в трагикомедии «Около любви», после премьеры рассказала «Новым Известиям» о том, зачем ей антреприза и чем сейчас живет любимая миллионами медсестра из «Покровских ворот».

– Елена, что у вас сегодня на первом месте – театр или кино?

– О, нет, сегодня не кино. Сегодня – театр. Антреприза. Театральная антреприза.

– Вы отдаете антрепризе предпочтение перед репертуарным театром?

– Ну, во-первых, я не играю сейчас в репертуарном театре. У меня к нему очень хорошее отношение, но я в нем просто не играю. Ну, а вообще, это две крайности. Антреприза хороша тем, что актер сам себе выбирает роль, хочет – соглашается, а не хочет – нет… В репертуарном театре актер часто просто обязан играть те роли, которые ему дают. Антреприза более мобильна, она в чистом виде демонстрирует успех или неуспех спектакля. Она, собственно говоря, и существует-то лишь в том случае, если на спектакль есть спрос. А репертуарный театр куда меньше зависит от коммерческой составляющей, поэтому может быть сыграно и двести, и дальше еще больше спектаклей. Бывает, что иной спектакль, быть может, уже давно пора было бы и снять, но он все идет. Хотя, разумеется, бывают и большие удачи.

– Антрепризу все же много критикуют…

– Тут дело, пожалуй, в том, что у всех нас есть такая черта характера – мы все умеем превращать в некую противоположность, и антреприза расхолаживает многих, так как невольно располагает к заработку. В результате люди перестают быть требовательными к качеству – и оно теряется. То есть можно сказать, что репертуарный театр сегодня сохраняется как место, в котором создается и продолжает жить искусство. Во всяком случае, это, скажем, критерий, камертон чего-то настоящего. Это так. Но лишь с одной стороны. А с другой – именно репертуарный театр сегодня переживает кризис.

– Почему?

– Потому что попросту невозможно прокормиться, невозможно состояться, как теперь говорят. А антреприза предоставляет такую возможность хотя бы потому, что спектакли все время возят по стране, что не так трудно и денежно, потому что декорации облегченные, костюмы – из подбора. И выбор пьес – тоже в основном комедии, малогабаритные, так сказать, с небольшим количеством действующих лиц.

– Но есть и весьма крупные антрепризные спектакли…

– Есть, конечно же, есть. Но – так мало. И так мало среди них серьезных. Ну, вот была «Овечка» Птушкиной – глубокая вещь и очень успешная. А так, главным образом, «временки».

– Вы не жалеете сегодня, что после Щукинского театрального училища не пошли в Вахтанговский театр?

– Почти никто не попадает в труппу Театра Вахтангова. Ну, один человек, скажем, из выпуска. И меня туда не звали. Меня позвал «Современник». Он мне очень нравился, более того, он мне подходил. Я была счастлива, что меня туда приняли.

– Как вы отнеслись к тому, что еще в 70-е, после оглушительного успеха «Романса о влюбленных», вас стали называть секс-символом советского кино?

– Что вы, тогда меня никто так не называл! Тогда и слова-то такого не было в нашей стране. Так меня стали называть сейчас. И это было просто смешно узнать в 2007 году, что ты в 70-е была секс-символом.

– В самом расцвете вы уехали из страны, потом вернулись довольно скоро…

– Ну, что же делать, коли я вышла замуж и хотела увидеть мир, хотела быть свободной. Ну, подумайте, что тут было в 82-м году? Один сплошной «железный занавес», да? Ну вот.

– То есть дело было никак не в творческом кризисе?

– И в этом тоже. Был профессиональный кризис. Хотелось чего-то нового. А такое желание для актрисы очень много значит.

– А что заставило вас вернуться?

– Бывает время разбрасывать камни, бывает время собирать, вот оно и настало.

– Сейчас вы не жалеете об эмигрантском периоде вашей жизни?

– О, это такая сложная вещь, Прежде всего это колоссальный опыт. Сколько было потерь… Конечно, и приобретения есть, но сколько потерь!

– Успели застать первую волну русских эмигрантов?

– Да. Прежде всего, Нину Берберову – эксцентричную женщину с гениальными мозгами. Ей было почти 90 , но ее лекции… Это была фантастика! И так трудно говорить сегодня об этих людях. Вот об Иосифе Бродском, скажем, как говорить? Как?!

– Ваши героини абсолютно полярные – от нежной и хрупкой тургеневской Аси до демонической вамп Лу Саломэ. А кто вы? Каково ваше амплуа?

– Трудно определить. Наверное, инженю. Но и Чулпан Хаматова – инженю, а играет и героинь тоже. И я тоже играю героинь. Иногда меня считали даже травести, но это не так. А сегодняшнее время вообще стирает понятие амплуа. Главное – это то, что в каждой роли присутствует сам человек.

– А как же перевоплощение?

– Очень просто. Абсолютное перевоплощение невозможно.

– Вы, мне кажется, очень склонны к философским размышлениям. Может быть, все это стоит изложить в книге?

– Я сейчас и пишу книгу, уже третью. Но это будет роман или повесть. Во всяком случае, придуманная история.

– Под названием…

– Названия не скажу. Оно, конечно, есть, хотя еще и рабочее. Но все равно – секрет.

Евгений Ганин

Новые Известия , 19.07.2007